Можно ли в 2026 году жить в России, работать на зарубежную компанию, получать валюту и претендовать на контракты от $10 000 в месяц? Что сегодня важнее на международном рынке – технические навыки или умение продать собственный опыт? Почему первое собеседование на английском почти всегда оказывается стрессовым, какие технологии сейчас продаются дороже остальных и что происходит с разработчиком, когда одной работы становится мало и он берёт семь параллельных проектов?

Я, Александр, автор телеграм-канала «Shulepov Code», поговорил с Евгением – разработчиком с более чем двадцатилетним опытом в IT, автором YouTube-канала «IT Красавчик» и человеком, который начал работать на зарубежные компании ещё в середине нулевых. За это время он прошёл путь от техподдержки и Perl до Go, B2B-контрактов, ставок в сотни евро в день, нескольких параллельных проектов и собственного сообщества разработчиков, которые ищут валютную удалёнку. 

В разговоре мы обсудили состояние российского и зарубежного IT-рынка, роль LinkedIn и английского, возраст разработчика, background check, выплаты из-за рубежа, B2B против обычного трудоустройства, AI, актуальные стеки, Upwork, «накрутку» опыта и цену семи удалёнок одновременно. А в середине интервью Евгению буквально позвонили по поводу background check – так что часть теории удалось проверить в прямом эфире.

«IT Красавчик», российский рынок и принцип «чем восточнее Европа, тем больше требуют»

Александр: Какой смысл вы изначально закладывали в название «IT Красавчик»?

Евгений: К моменту создания канала я работал в IT уже примерно двадцать лет. За это время скопилось много всего, чем хотелось поделиться. К тому моменту я уже зарабатывал на валютных удалёнках довольно большие деньги, успел поработать в классных компаниях. И есть ещё одна сторона этой истории. В детстве я очень сильно заикался. Поэтому сам факт, что я могу выйти на YouTube и нормально себя преподнести, для меня уже был своего рода победой. Получалось: с одной стороны, я айтишник, с другой – красавчик уже потому, что вообще решился создать YouTube-канал. То есть название сначала было больше для меня самого, чем для кого-то ещё. А потом люди начали говорить: «Красавчик, что вы делаете», – и получилось, что всё неожиданно совпало.

Александр: Как вы сейчас оцениваете состояние российского IT-рынка? Он адаптировался к новым условиям или, наоборот, находится в упадке? Вы больше эксперт по зарубежному рынку, но всё равно постоянно общаетесь с разработчиками.

Евгений: Мой взгляд – со стороны ребят, которые находятся в клубе, и вообще людей, с которыми я пересекаюсь. Насколько я вижу, количество вакансий падает. Параллельно появился известный тренд: кандидаты стали накручивать опыт в резюме. Когда это делают один-два человека, проблема почти незаметна. Когда это становится массовым явлением, у компаний естественным образом возникает ответная реакция: проверки становятся жёстче, требования растут.

На европейском рынке я такого в той же степени не вижу. Там изначально кандидату больше доверяют и стараются помогать. В этом одно из больших отличий. В целом junior-разработчикам стало устраиваться гораздо сложнее ещё и из-за эпохи AI. Очень многое автоматизируется. Раньше от джуна могли требовать просто знать язык программирования и иметь pet-проект. Сейчас всё чаще нужно уже уметь решать какую-то бизнес-задачу, пользоваться AI-агентами, понимать оркестрацию хотя бы на базовом уровне.

Александр: Насколько лично вам мешают санкции, блокировки YouTube, Telegram и зарубежных сервисов? Или вы уже адаптировались и почти этого не чувствуете?

Евгений: У меня, возможно, необычное отношение. Я люблю челленджи. Мне скучно, если нет какого-то соревнования. Когда появляется очередная трудность, мне становится интереснее. Пока ситуация не становится критической, я могу работать не так эффективно. Как только появляется реальная проблема, внутри будто просыпается восьмое, девятое и десятое дыхание – начинается самое интересное. Поэтому все эти сложности в каком-то смысле добавляют мне мотивации. Life is life. Понятно, какая сейчас ситуация в мире. Для человека, который хочет просто спокойно заниматься своим делом, перспективы могут выглядеть не очень весело. А для меня это, наоборот, интересное время.

Александр: Вы работаете сразу с несколькими рынками и странами. Чем российский рынок отличается от мирового? Есть какой-то устойчивый паттерн?

Евгений: У меня есть поговорка: «Чем восточнее Европа, тем меньше платят и больше требуют» – именно в плане hard skills. На Западе сильнее ценятся soft skills: самопрезентация, умение объяснить собственную ценность, продать свой опыт. Это не означает, что технические знания там не важны или что в России не нужна самопрезентация. Просто баланс немного другой. Если сравнивать рынки сейчас, у нас из-за политической конъюнктуры ушла часть компаний, количество вакансий уменьшилось, а оставшиеся работодатели стали предъявлять более высокие требования к новичкам. Кандидатов стало больше – вход усложнился.

На Западе при хорошем английском, нормальной самопрезентации, хорошо оформленных LinkedIn и резюме возможностей, по моему ощущению, всё ещё достаточно. При этом я не говорю: «Не пытайтесь работать в России, сразу идите на валютную удалёнку». Если бы я был джуном без английского, я бы сначала постарался получить любую первую работу здесь – возможно, даже за очень небольшие деньги. Главное – получить коммерческий опыт.

И всегда проще сначала попробовать честный вариант. Минимум стресса, максимум кайфа. Любой обман создаёт дополнительные неприятные ощущения. Если на российском рынке получилось – прекрасно. После пятнадцати лет работы на валютных удалёнках я сам однажды вернулся в российскую компанию и просто кайфовал от того, что на дейликах можно разговаривать на русском. Русский язык – это кайф, но понимаете вы это только в сравнении.

А если здесь не получается, тогда уже имеет смысл смотреть на валютную удалёнку. Правда, понадобится хотя бы базовый английский. Если претендуете на большие зарплаты – придётся постараться серьёзнее. И я бы не сидел год в режиме: «Сначала подготовлюсь идеально, потом выйду на рынок». Лучше работать спринтами. Подготовились – сходили на интервью – получили фидбэк. Закрыли пробелы – следующий спринт – новые собеседования. Так эффективность намного выше.

С поиском первой работы стало тяжелее: вакансий меньше, а от новичков ждут больше, чем раньше.

При поиске зарубежного контракта одних технических навыков мало. Пригодятся английский, внятный LinkedIn и умение рассказать о своей работе.

От техподдержки до первой валютной удалёнки: почему дело началось не с долларов

Александр: Как вы вообще пришли к программированию и почему решили выйти на зарубежный рынок? В России в разные годы в IT тоже были очень высокие зарплаты. Почему всё-таки зарубежные компании, язык, документы, бюрократия?

Евгений: На самом деле всё было не совсем так, будто я однажды посмотрел на долларовую зарплату и решил: «Хочу туда». Я начал работать в IT в 2001 году. Учился на мехмате в Ростове и параллельно пошёл в местный интернет-провайдер в техподдержку и в веб-студию. В провайдере работал вечерами и дежурил ночью, в студии – днём, ещё и учился. История с несколькими проектами, получается, началась у меня уже тогда. И пришёл я в IT не потому, что там платили огромные деньги. По тем временам я зарабатывал совсем немного. Деньги пришли в IT позже – уже когда я там находился.

Первая валютная удалёнка появилась примерно в 2006 году. Я нашёл вакансию на каком-то российском фрилансерском сайте. Её разместил главный разработчик, который сам работал с англичанами и искал людей в русскоязычную команду. Уже потом выяснилось, что коммуникация с частью команды идёт на английском, потому что ребята сидели в Брайтоне. То есть валютную удалёнку как таковую я специально не искал – мне просто повезло. И ещё повезло, что внутри технической команды можно было общаться на русском. Поэтому не нужно было сразу на лету переводить каждую техническую мысль на английский. С англоязычными коллегами я втягивался постепенно.

Плюс тогда практически не было дейликов и митингов – мне это тоже помогло. Позже я уже сам понял, что валютная удалёнка перспективна, потому что там платят больше. Первая зарплата была около 1500, потом в той же компании подняли до 3000. Тогда я уже целенаправленно пошёл глубже учить английский, проходить собеседования и изучать рынок. Но первый шанс пришёл извне. Я его не искал. Если говорить про 2018-2021 годы, тогда в рынок действительно вливалось огромное количество инвестиций, появлялись стартапы и вакансии. Помню июнь 2021 года: я получил три оффера подряд с разницей примерно в неделю – каждый на $10 000+.

Это были стартапы, которые получили инвестиции. Им срочно требовались senior-разработчики: освоить бюджет, выпустить фичи по roadmap, закрыть очередные milestones. Сейчас я не могу сказать, что такие предложения полностью исчезли. Например, я получал хорошие офферы на английском рынке, но там сейчас заметная проблема с чистой удалёнкой: часто хотят гибрид. Могут сказать: «Вы живёте во Франции? Хорошо. Но три дня в месяц должны находиться у нас в офисе. Как вы это организуете – ваша проблема».

При этом сама удалёнка никуда не делась. У меня, например, в LinkedIn стояла Португалия, а писали компании из совершенно других стран. Одна международная компания с CEO в Израиле, другая – payment orchestrator из Южной Америки, который выходит на европейский рынок. Португалия в этом смысле выглядит как некий digital hub: ставите такую локацию, а к вам приходят компании со всего мира. Конечно, здесь может быть ошибка выжившего. Нужно слушать не только меня. Есть люди, которые говорят: «Всё плохо, HR больше не пишут». А есть человек, который недавно получил десять офферов, сначала оставил себе семь и попытался выйти на семь параллельных удалёнок. Потом сократил до четырёх – четыре, конечно, проще, чем семь. По моему ощущению, ситуация сложнее, чем в 2021 году, но не настолько, чтобы говорить, будто интервью и предложений больше нет.

Александр: Какая ошибка в начале или середине этого пути стоила вам денег, времени или нервов? Что сейчас сделали бы иначе?

Евгений: Ошибок было полно, но мне понравилась фраза одного блогера: «Нет ошибок, брат». Каждая ошибка сформировала меня таким, какой я есть сейчас. Поскольку прямо сейчас я чувствую себя счастливым человеком, получается, весь путь со всеми плюсами и минусами был не зря. Изменил бы что-то – получился бы другой человек. Не уверен, что мне этого хочется. Но если говорить именно о практических вещах, я бы раньше вышел напрямую на европейский рынок и раньше начал самостоятельно ходить на собеседования, избегая лишних прослоек – агентств из стран СНГ или Польши. Через такие компании я тоже работал, и моя зарплата из-за этого была ниже, чем могла бы быть при прямом контракте.

Наверное, раньше начал бы учить английский. Хотя здесь есть проблема: пока у вас нет практики, необходимости и настоящей мотивации, язык забывается. Practice is the king. Я это даже по детям вижу: человек год ходит на курсы, потом практики нет – и значительная часть знаний исчезает. Поэтому ошибок не было. Всё было хорошо.

Первый зарубежный контракт Евгений получил почти случайно. Но к следующему шагу уже готовился сам.

И английский, и собеседования лучше осваивать на практике: попробовал, увидел слабые места, подготовился и пошёл снова.

Почему не переезжать – тоже стратегия

Александр: Почему вы не уехали? Разве из другой страны работать на зарубежные компании не проще?

Евгений: Конечно, в плане санкций и политических ограничений было бы проще. Но, во-первых, мне тогда было бы не так интересно. Во-вторых, вся концепция моего YouTube-канала сейчас в значительной степени построена именно вокруг идеи: работать из России на зарубежные компании возможно. В-третьих, уровень жизни. В Европе вы намного больше отдаёте за квартиру, сервисы и вообще повседневную жизнь. Я там не чувствовал бы себя настолько комфортно, как здесь. Здесь дешевле, и местный сервис нам нравится больше.

Я немного жил за рубежом – мне не понравилось. Если вы не местный, у вас всё равно другая культура, другой язык, другие привычки. Вы либо стараетесь перестроиться, либо ищете вокруг людей, похожих на вас. Я перестраиваться не хочу. Мне 44 года. У меня вся жизнь здесь. Я привык, люблю жить здесь. Не хочется переезжать. Да и зачем?

Александр: Тогда зачем вы вообще занимаетесь курсами и сообществом? Это ведь отдельный большой поток людей, вопросов, претензий. Разве не проще вести две-три удалёнки, получать деньги и проводить остальное время с семьёй?

Евгений: Курсов как таковых у меня сейчас нет. Есть клуб, где ребята вместе ищут валютные удалёнки на интересные деньги и делятся опытом. Это больше сообщество. Там накоплено много советов, кейсов, интервью. Собеседований на позиции примерно от $10 000 уже подбирается к сотне. Мне нравится именно такая система. Во-первых, благодаря подписной модели не нужно брать с человека огромную сумму. Во-вторых, я знакомлюсь с большим количеством людей.

Через клуб я нашёл русскоязычных разработчиков, которые живут в Европе, Австралии, Америке, на Филиппинах, Бали. Они дают обратную связь, рассказывают свои лайфхаки. Я не только делюсь опытом, но и сам постоянно что-то получаю обратно. Курс как отдельный продукт я, скорее всего, больше делать не буду. Сейчас пробую более индивидуальный уровень работы с небольшой группой людей, но в целом мне интереснее сообщество. После двадцати лет параллельных проектов возникает ощущение, что большинство привычных челленджей вы уже видели. Можно взять новый проект, но примерно представляете, какие там будут проблемы и как вы будете их решать. Хочется сделать паузу и посмотреть на профессию с другой стороны. Клуб для меня стал возможностью одновременно делиться опытом, получать фидбэк и заниматься тем, чего раньше не делал.

Александр: Но постоянное общение с людьми тоже забирает энергию. Или, наоборот, вас оно заряжает?

Евгений: Молодо я выгляжу благодаря жене, которая следит за моим здоровьем и питанием. У меня когда-то был слайд в презентации: я счастлив, потому что утром хочу бежать на работу – мне нравится программировать и нравится то, что я делаю, – а вечером хочу бежать домой, потому что там меня ждут семья, любимая жена и собака, которая невероятно радуется уже тому, что я просто вошёл в квартиру. Наверное, поэтому и выгляжу так: потому что счастлив.

Что касается общения, мне оно действительно интересно. Возможно, именно потому, что в детстве из-за сильного заикания у меня были проблемы с коммуникацией. Я хотел общаться, но технически мне это давалось сложнее, чем другим: нужно было следить за дыханием, понимать, на каких слогах запинаюсь. Когда проблема стала меньше, я будто вырвался из пузыря. Поэтому сейчас мне приятно разговаривать с новыми людьми.

Александр: Вы ещё говорили, что даже уменьшаете количество лет опыта в LinkedIn.

Евгений: Да. Есть люди, которые накручивают опыт, а я его «скручиваю». По моему наблюдению, самые интересные контракты часто получают разработчики условно в диапазоне 30-35 лет: уже опытные, но ещё не воспринимаются рынком как люди с двадцатью пятью годами legacy за плечами. У меня около 25 лет в IT, но в LinkedIn стоит примерно 15-16. Больше не указываю.

Александр: После 40-45 действительно начинают смотреть иначе?

Евгений: Здесь есть простое объяснение: часть старого опыта просто становится никому не нужна. Первые десять лет карьеры я был Perl-разработчиком. Где сейчас тот Perl? Технологии, с которыми мы тогда работали, уходят. CVS, SVN – многие молодые разработчики уже даже не знают, что это было. Эти знания постепенно исчезают из полезной части вашего опыта. Если продолжать тащить за собой всё двадцатипятилетнее резюме, на вас могут начать смотреть как на полезное ископаемое. Точнее – бесполезное.

Поэтому нужно двигаться вперёд. Мне нравится метафора: жизнь – это эскалатор, который едет вниз, а вы постоянно должны бежать вверх. Меняйся или умри.

Для Евгения жизнь в России – осознанный выбор, а не препятствие для международной работы.

Большой стаж впечатляет не всегда. Работодателю прежде всего интересно, чем разработчик занимается сейчас.

Можно ли устроиться из России в 2026 году: паспорт, локация и доверие

Александр: Реально ли вообще айтишнику в 2026 году устроиться на зарубежную удалёнку? Стало ли это сильно сложнее по сравнению, например, с 2020-м? И насколько мешает российский паспорт?

Евгений: Самая большая проблема после 2022 года – локация. Российский паспорт сам по себе, по моему опыту, не такая большая проблема. Можно жить за рубежом с российским паспортом, и компании вас нанимают. Но в резюме и LinkedIn сама российская локация сильно сокращает количество входящих сообщений. HR в первую очередь ищут людей в нужном им регионе. Если указать Армению, Грузию или Казахстан, писать могут заметно реже, чем человеку с европейской локацией.

У меня подход такой: сначала прохожу процесс и обсуждаю базовые условия. По деньгам я сейчас называю минимум около $500 в день – просто потому, что рекрутеры сами регулярно приходят с такими ставками. Если бы рынок не давал таких цифр, пришлось бы снизить ожидания. После оффера переговорная позиция становится сильнее. Компания уже потратила время: HR-скрининг, технические этапы, тестовые задания, system design, behavioral. Если кандидат всё это прошёл отлично, работодателю не очень хочется начинать поиск заново из-за второстепенного условия. Собеседование вообще нужно воспринимать отдельно от самой работы. Собеседование – это специальный пласт навыков.

Александр: Вы описываете всё довольно легко. HR действительно не пытается устраивать расследование сразу на первом звонке?

Евгений: На европейском рынке обычно есть базовое доверие. Если в профиле стоит страна и рекрутер спрашивает, находитесь ли вы там, разговор чаще всего не превращается в проверку фотографии из окна на фоне Эйфелевой башни. Изначально вам скорее доверяют.

Александр: Но на фоне новостей и политической ситуации кажется, что проверять должны, наоборот, особенно тщательно.

Евгений: Возможно, мой лайфхак в том, что я вообще не подписан на новостные каналы. В 2022 году я много это смотрел, а потом заметил, что новости начинают менять моё собственное состояние. Вы приходите на интервью уже с ощущением, что вас в чём-то подозревают. Начинаете волноваться, потеть, вести себя неестественно. А там сидят обычные люди, которым нужен специалист. Я не предсказываю, что будет через год. Говорю только про тот рынок, который наблюдаю сейчас. Я постоянно хожу на собеседования, чтобы понимать ситуацию не по слухам.

Если речь про позиции примерно от $10 000, хороший профиль обычно означает восемь-десять лет профильного опыта плюс несколько узнаваемых компаний. HR могут мне написать: «У вас больше десяти лет Go». Go сам по себе достаточно молодой язык – такая цифра привлекает внимание. Плюс у меня в профиле есть Microsoft и Deliveroo – узнаваемые компании. При этом реально я работал почти в сорока местах, а в LinkedIn оставляю семь-восемь.

Если речь о $5-6 тысячах, четырёх-пяти лет профильного опыта может быть достаточно. Но известный бренд в последних двух местах работы очень сильно повышает доверие. HR в первую очередь смотрят именно туда.

Александр: Зачем при вашем опыте вообще продолжать ходить на собеседования? Вы просто мониторите рынок?

Евгений: Во-первых, у меня клуб, которому нужен реальный контент. Во-вторых, я хочу оставаться внутри рынка. Мне важно понимать, что происходит не по рассказам других людей, а самому сталкиваться с этим на практике. Иначе исчезает трушность. Плюс каждый день возникают кейсы, которые вы просто не сможете придумать искусственно. Жизнь приносит и хорошее, и плохое. А ещё хорошие офферы всегда прилетают неожиданно.

Например, приходит компания и говорит, что ищет staff engineer в специальную команду – такой инженерный спецназ. Им дают максимально неопределённые задачи и очень жёсткие дедлайны. Все полномочия у вас есть, общайтесь с кем хотите, используйте AI, получайте нужные permissions – но через неделю задача должна быть закрыта. Для меня сейчас такой проект был бы очень интересным. Если перестать ходить на интервью, подобных возможностей просто не будет.

По наблюдениям Евгения, на отклики рекрутеров сильнее влияет указанная локация, чем сам российский паспорт.

Он продолжает ходить на интервью даже без срочной потребности в работе: так проще понимать рынок и не терять форму.

LinkedIn как удочка: где искать валютную удалёнку

Александр: Какие рынки сегодня наиболее перспективны – США, Европа, Ближний Восток?

Евгений: За двадцать с лишним лет я в основном работал с Европой и Ближним Востоком. Контракты с Америкой тоже были, но давно – когда я был моложе и мог позволить себе работать по ночам. Сейчас я понимаю, что здоровье и мелатонин важны. Лучше максимально пересекаться по часовому поясу со своей командой. Когда вы работаете на Америку, легко попасть в ситуацию: вся команда офлайн, вы заблокированы, нужно ждать. Чтобы решить проблему, начинаете всё дольше оставаться вечером. Через пару месяцев резко устаёте.

Поэтому Европа и Ближний Восток для меня комфортнее. По рейтам они могут быть сопоставимы. В одной израильской компании у меня было €680 в день. В Европе самые высокие ставки я часто видел в Англии. У меня доходило до £600 в день. В США в среднем могут платить больше. Но интересный вариант – американские компании с европейскими подразделениями. Там встречаются компенсации от $200 000 в год и выше. Из последних компаний такого типа я собеседовался, например, в Kraken, Scope3, Polygon.

Как найти конкретно такие компании? Универсального рецепта у меня нет. Нужно прокачивать LinkedIn. Я называю это «ловить на живца». Не плаваю за каждой вакансией самостоятельно, а сижу с удочкой. Мой LinkedIn – это моя удочка. Что будет завтра – не знаю. Иногда вакансии прилетают с Indeed, других площадок, Telegram-каналов. Но в моём случае порядка 95% потока – LinkedIn. Без нормального профиля будет тяжело.

Александр: В России есть HeadHunter. На зарубежном рынке складывается ощущение, что его роль выполняет LinkedIn. Но что делать человеку, у которого нет Microsoft или другого известного бренда в опыте? Особенно начинающему?

Евгений: Первый тезис: джунов на LinkedIn в сегменте, о котором говорю я, особо не ждут. Я в основном рассказываю про B2B-контракты. Есть FTE – Full Time Employment, обычное трудоустройство. Там compliance часто жёстче: могут требовать рабочую визу или европейский паспорт. На B2B работать проще в том смысле, что вы не становитесь классическим штатным сотрудником. Но обычно и ждут уже не джуна. Я бы ориентировался минимум на четыре-пять лет профильного опыта.

Желательно, чтобы среди компаний была хотя бы одна узнаваемая. Здесь люди начинают думать об «упаковке» опыта. Это уже спорная территория. Всегда лучше сначала выйти на рынок с реальным резюме, посмотреть месяц-два, есть ли приглашения, и только после этого искать, что именно в вашей подаче не работает. Я не призываю врать.

Александр: А как устроены background checks? Допустим, в резюме указана крупная компания – работодатель действительно может туда позвонить?

Евгений: Да, background check существует. Я прямо сейчас один из таких прохожу. Из последних компаний это не самый частый сценарий, но он есть. Обычно запрашивают персональные данные и history of employment – историю мест работы. Подтвердить её можно несколькими способами: дать контакт человека из компании, предоставить документы, контракт или reference. При этом понятно, почему кандидат может не хотеть, чтобы будущий работодатель звонил на текущую работу до того, как новый контракт окончательно подтверждён. Компании это обычно понимают и предлагают альтернативные способы проверки. Поэтому с любыми «улучшениями» резюме нужно помнить: рано или поздно вас могут попросить подтвердить написанное.

Александр: То есть здесь тонкая граница между хорошей упаковкой и прямым враньём?

Евгений: Да. У меня был хороший кейс в 2019 году. Мне пишет HR: «Нашёл ваш LinkedIn, есть человек, который хочет поговорить именно с вами». Выражение «именно с вами» меня сразу насторожило. В профиле у меня стояла компания из Люксембурга, где я действительно работал. Но описание опыта я сделал очень красивым. На интервью пришёл человек, который работал там до меня. И выяснилось, что многие вещи, которые я описал, когда-то делал именно он.

Он стал задавать очень конкретные вопросы: как назывались внутренние микросервисы, как всё было устроено. А я реально находился в этой компании и поэтому мог ответить. В итоге он сказал примерно так: «Мне нравится, что вы, с одной стороны, не врёте о том, что работали здесь, а с другой – умеете упаковать себя и искать новые горизонты». Он взял меня в команду. Это была моя первая удалёнка примерно на €500 в день. То есть баланс между реальным опытом и маркетинговой упаковкой нужно искать. Но фундамент всё равно должен быть настоящим.

Для Евгения LinkedIn давно стал главным источником предложений: рекрутеры находят его сами.

Но красиво описать опыт недостаточно. Особенно если в какой‑то момент попросят подтвердить каждую строчку.

B2B-контракт – это не фриланс. И как вообще появляются семь удалёнок

Александр: Правильно ли я понял, что человеку из России легче устраиваться не в штат, а на контракт? То есть это проектная работа?

Евгений: Здесь важное заблуждение: контракт не означает, что вам платят только за конкретно выполненную работу. B2B-контракт вполне может быть полноценным full-time. Допустим, в месяце 21 рабочий день, ваш рейт – 500 в день. Получается 10 500. Вы работаете полный день, просто юридическая конструкция другая. Налоги платите самостоятельно – они зависят от страны, где зарегистрирован ваш бизнес, налогового резидентства и других условий.

На контракте зачастую платят больше, чем штатному employee, но может быть меньше гарантий. Например, notice period. Где-то в контракте прописано три дня, где-то две недели, четыре недели или три месяца. Сам контракт может заключаться на три месяца, полгода или год. В моей практике чаще встречалось полгода, после чего идёт extension. В одной компании мне продлевали контракт пять раз. Формально я оставался contractor, но фактически проработал там три с половиной года full-time и получал примерно $10 000 в месяц.

На удалёнке различия между некоторыми штатными и контрактными «плюшками» немного стираются. Офисные преимущества мне всё равно не особенно нужны. Поэтому высокий рейт B2B мне интереснее. А поскольку у меня обычно было несколько контрактов, потеря одного не воспринималась как катастрофа. Это даёт переговорную свободу. Когда работа уже есть, вы не обязаны брать первый попавшийся оффер. Можно спокойно назвать условия. Не устраивает – скипаете и идёте дальше.

Александр: Тогда поговорим про несколько параллельных работ. У вас действительно было семь удалёнок одновременно?

Евгений: Да. Семь было примерно в 2021-2022 годах. В январе одного из последних периодов у меня снова доходило до пяти. Но важно понимать: история «семь удалёнок» произошла после двадцати лет в IT. Это не так, что я зашёл новичком и сказал: «Давайте семь зарплат, а делать я ничего не буду». Во-первых, не рекомендую слабонервным. Это дикий стресс. Каждый день будете умирать. Если относиться к работам безответственно, возможно, вы действительно продержитесь месяц-два и потом будете постоянно искать новые офферы. Я старался работу делать.

В одной компании я проработал тринадцать лет. Из них примерно двенадцать параллельно были дополнительные проекты. И начинал я не сразу с нескольких full-time. Была основная работа, а сверху – сдельные проектные вещи. Но со сдельной работой возникала проблема. Вы сделали задачу, в голове уже считаете деньги заработанными, а потом компания находит баг, неточность или внезапно приносит новые требования. То, что должно было занять месяц, растягивается на три, а деньги остаются прежними.

Параллельные full-time появились, когда на основной работе я упёрся в потолок. Я был CTO, делал фронтенд, бэкенд, DevOps, продуктовую работу, сидел на телефоне – буквально всё. Закрывал по десять задач в день за одну зарплату и понял, что новых вызовов там уже не осталось. Уходить и рисковать остаться без дохода не хотелось. Поэтому взял второй проект. Благодаря способности делать много работы за единицу времени второй проект не стал большой проблемой. Потом появился третий.

И вот три работы – примерно максимум, который я мог качественно делать в одиночку. Когда стало четыре, пять, шесть, я понял, что ответственно работать дальше один уже не могу, и начал собирать команду. Поэтому семь работ – это не семь full-time, которые я лично кодил один. У меня была команда примерно из пяти человек, у каждого свой проект. Я держал ещё один-два более простых, где основной задачей были встречи и коммуникация, а непосредственно код занимал мало времени.

Я видел человека, который в одиночку тянул шесть. Это просто робот. Он не ходил в отпуск, оптимизировал свою работу буквально до миллисекунд: KVM-switch, несколько компьютеров, локальная LLM. Всё, что можно автоматизировать или ускорить, было ускорено. Мне кажется, обычный человек так не сможет. Это уникумы. Даже с командой семь проектов – очень тяжело. Вам нужно быть героем каждый день. Не закрыли сегодняшний scope – завтра станет хуже. Выходные улетают.

У меня подобные периоды в итоге заканчивались срывом по здоровью. Я мог держать семь работ полгода, иногда дольше, а потом однажды утром просыпался и понимал: если ничего не изменить, завтра я просто сдохну. После этого резко сбрасывал проекты. Но возникает другой эффект: после семи работа на двух кажется максимально простой. Становится скучно. Не хватает новых челленджей – и постепенно вы опять возвращаетесь хотя бы к пяти.

Потом становитесь старше и понимаете, что организм уже не хочет участвовать в этом аттракционе. К тому моменту многие материальные хотелки уже закрыты. И можно просто начинать наслаждаться жизнью.

Александр: Это напоминает фриланс с собственной маленькой командой.

Евгений: Если вы можете честно выйти на рынок именно командой и искать проекты как команда – это вообще идеальный вариант. Я пытался. Но когда рядом есть EPAM и другие компании с огромной историей и портфолио, я не понимал, как продать пять неизвестных разработчиков. Как продать себя senior-разработчиком, я знал. Как продать небольшую команду – нет. Если бы тогда получилось, с удовольствием пошёл бы по этому пути. Честная схема всегда проще и приятнее. Просто в тот момент у меня она не сработала.

B2B не обязательно означает разовые задачи: по такому контракту можно работать полный день месяцами и годами.

Семь удалёнок звучат эффектно, но Евгений не скрывает цену: команда, постоянный стресс и проблемы со здоровьем.

Background check звонит прямо во время интервью

В этот момент разговор внезапно прерывается телефонным звонком из Великобритании. Собеседники решают не вырезать эпизод: он слишком удачно иллюстрирует то, о чём только что шла речь. Представитель компании уточняет год рождения Евгения и сообщает, что по текущей проверке нужны дополнительные документы, подтверждающие один из контрактов.

Евгений: Я объяснил, что работал по B2B и могу показать контракт. Они попросили загрузить его через applicant centre.

Александр: То есть это буквально тот самый background check, о котором мы сейчас говорили?

Евгений: Да. Реальный background check – прямо во время записи. Они просят дополнительный документ, чтобы подтвердить, что я действительно работал с компанией.

Александр: И что теперь будете загружать?

Евгений: Документы у меня уже были загружены. Проблема оказалась скорее в типе занятости. В форме есть разные варианты: employee, sole trader и так далее. Можно быть сотрудником агентства между вами и конечной компанией, а можно работать по B2B. Я, кажется, отметил вариант employee, хотя по факту у меня был B2B-контракт с агентством. Поэтому они и запросили документ, который подтверждает именно выбранный статус.

Александр: Вы ещё прямо сейчас разговаривали по телефону на английском.

Евгений: И это, кстати, сложнее, чем Zoom, Google Meet или Microsoft Teams. На видеозвонке можно включить встроенные субтитры и просто читать текст. По обычному телефону титров нет. Помню, когда впервые начал разговаривать на английском по телефону, для меня это был шок. Я почти ничего не понимал. У меня была универсальная фраза: sound quality is not good, потому что можно попросить человека повторить. Но здесь только практика. Стресс и практика. Идёте дальше, разговариваете снова, постепенно мозг адаптируется.

Александр: С разными акцентами тоже бывает непросто.

Евгений: Конечно. Но нельзя, например, автоматически считать индийский акцент плохим. У меня в одной из компаний был коллега-индиец, живущий в Лондоне. На фоне у него висел флаг Chelsea. У него настолько классный английский, что сначала по речи я вообще не воспринимал его как человека с каким-то сложным акцентом. А встречались и совершенно другие случаи. Всё индивидуально.

Звонок во время записи наглядно показал: проверка трудовой истории бывает вполне реальной и подробной.

С английским по телефону Евгений советует то же, что помогло ему самому: говорить чаще, даже если сначала трудно.

Как получать деньги из-за рубежа: ИП, счета, payroll-платформы и крипта

Александр: Хорошо, разработчика взяли. Как ему сейчас получать оплату из-за рубежа? Нужен счёт, иностранная карта, ИП?

Евгений: Есть белые и серые варианты. Я предпочитаю начинать с белого. Один из вариантов – предпринимательская структура за рубежом. Люди рассматривают Армению, Грузию, Киргизию и другие юрисдикции. Но здесь всё постоянно меняется.

Александр: Обязательно ехать в страну лично или что-то можно оформить удалённо?

Евгений: Есть люди, которые помогают оформлять часть вещей удалённо по доверенности. С банками ситуация меняется ещё быстрее: сегодня один банк работает с гражданами России, завтра перестаёт, и приходится искать другой. Поэтому конкретную схему нельзя выучить один раз и использовать пять лет – её нужно проверять непосредственно перед оформлением.

Дальше уже смотрите налоговую конструкцию, резидентство, российское ИП, зарубежный счёт и требования к уведомлениям. Я видел схемы, где человек платил налог и в зарубежной юрисдикции, и в России. Но конкретные проценты зависят от страны и статуса, поэтому здесь точно нужно самостоятельно проверять актуальные правила, а не брать цифры из чужого интервью. После получения денег дальше решаете, как ими пользоваться: банковский перевод, карта, другие доступные инструменты.

Александр: Работодатели готовы платить криптовалютой?

Евгений: Обычно нет. Из последних компаний у меня практически никто так не платил. Последний реальный контракт с оплатой в крипте был в 2023 году – и только потому, что сама компания работала в блокчейне. Если компания уже связана с криптой, для неё это естественно. Тот же Kraken на интервью говорил, что такой вариант возможен. Обычные компании не хотят перестраивать финансовые процессы ради одного разработчика.

Есть глобальные payroll-платформы вроде Deel. Компания платит через платформу, а уже у исполнителя появляются разные варианты получения средств в зависимости от страны и доступных способов вывода. Есть и другие похожие сервисы. Иногда компания технически способна перечислять деньги даже на личный зарубежный счёт. Я один раз экспериментировал с такой схемой: B2B-договор был на бизнес, а для выплаты указал личный счёт. Деньги пришли. Потом всё равно вернул бизнес-счёт, потому что регулярные поступления на личную карту вызывают вопросы банка, KYC и налоговой. Поэтому для меня логика простая: если есть возможность заплатить налоги и жить спокойно, лучше так и сделать.

Александр: То есть работодатель в принципе может переводить деньги, например, на грузинский бизнес-счёт?

Евгений: Да. Для многих компаний это обычная международная B2B-оплата. Иногда, правда, возникают дополнительные требования к стране регистрации. У меня был кейс, когда уже после оффера внезапно выяснилось, что компании нужен бизнес именно в Германии. Я посмотрел на налоговую нагрузку и сказал: если хотите именно такую структуру, давайте увеличивать компенсацию соответственно. Они отказались. Поскольку у меня были другие контракты, я тоже спокойно отказался от условия.

Агентства, кстати, часто сами ищут решение. Они получают процент с вашей работы и поэтому финансово заинтересованы, чтобы контракт состоялся. В одном случае первое агентство нашло второе, которое могло работать с нужной мне юрисдикцией. В цепочке появился ещё один посредник и дополнительная комиссия – зато сделка стала возможна.

Александр: Но сами европейские компании не боятся санкционных рисков? Они ведь всё равно проверяют, с кем работают.

Евгений: Проверяют. Мы буквально пять минут назад увидели background check вживую. По моему опыту, российский паспорт сам по себе не обязательно является стоп-фактором. Но конкретная компания может требовать ВНЖ, подтверждение адреса, локальный номер телефона, право находиться в определённой юрисдикции. Именно поэтому все требования нужно выяснять заранее. Рекрутинговое агентство при этом часто действительно находится на стороне кандидата: оно хочет закрыть вакансию и получить комиссию, поэтому помогает разруливать организационные вопросы.

Как получать деньги, лучше выяснять ещё до подписания контракта: банк, налоги и условия выплат способны сорвать договорённость.

Оплата в криптовалюте встречается, но для большинства контрактов привычнее банковские переводы и специализированные платформы.

Что нужно валютному удалёнщику кроме ноутбука

Александр: Какой базовый набор вообще нужен человеку, который хочет работать на зарубежной удалёнке? Не только софт – всё, без чего сложно стартовать.

Евгений: Если говорить именно базовым списком, первое – английский и опыт. Хотя бы несколько лет. Совсем джуну значительно сложнее. Дальше – стабильный доступ к необходимым рабочим сервисам, LinkedIn, нормальный канал связи, WhatsApp, потому что рекрутеры очень любят писать именно туда. Регистрация и верификация LinkedIn сама по себе иногда превращается в отдельный квест. Но профиль нужен. Дальше начинается уже подготовка по этапам.

Первый HR screening обычно довольно простой: рассказать про опыт, подтвердить, что вы работали с технологиями из вакансии, назвать notice period и желаемый rate. Потом техническое интервью. Затем в зависимости от уровня может быть system design. К техническому этапу полезно готовиться по реальным вопросам конкретных компаний, если у вас есть такая информация. Я ещё очень люблю перед интервью поговорить с GPT о компании.

Даже если не знаю конкретных вопросов, прошу разобраться: чем компания занимается, кто конкуренты, есть ли GitHub, какие сейчас бизнес-проблемы, выходила ли она на IPO, что происходило в последних релизах. Чем больше вы знаете про компанию, тем выше шанс задать на интервью правильный вопрос – попасть в настоящую боль собеседника и показать заинтересованность. Для меня это действительно полезная часть подготовки. System design можно тренировать отдельно. Дальше behavioral или разговор с CEO/менеджером. Вот его предсказывать сложнее. Там уже копают в процессы: как устроена ваша команда, как решаете конфликты, откуда появляется задача, как она доходит до production, какие метрики используете, как работает мониторинг, как проходят митинги.

Александр: И всё это, естественно, на английском?

Евгений: Само собой. Если мы говорим о позициях на $10 000+, особенно staff engineer, там разговор уже не столько про синтаксис языка. От вас ждут способности работать с неопределённостью. Вот вам дали задачу. Вы должны довести её до production. С кем будете говорить – ваше дело. Какой стек выберете – ваше дело. Какие команды подключите – ваше дело. Вам говорят: «Сделайте и покажите результат». Это другой уровень ответственности.

Поиск зарубежной работы – это не только резюме: нужны связь, профиль, подготовка к этапам найма и понимание компании.

На высоких позициях всё чаще проверяют не знание синтаксиса, а умение самостоятельно довести сложную задачу до результата.

«Кризиса я не чувствую»: что происходит с рынком и какие стеки продаются дороже

Александр: Постоянно выходят новости о сокращениях – Meta, другие Big Tech, российские компании. Вы при этом всё время рассказываете про новые собеседования. Чувствуете реальный спад или кризис?

Евгений: Если коротко – нет. Собеседования у меня были в июне, июле, на август уже назначались следующие. Возможно, дело в красивом профиле. Но я вижу и других ребят с хорошими профилями, которые ходят на интервью. Есть те, кто жалуется. Я обычно стараюсь не концентрироваться на людях, которые жалуются, и не читать бесконечно новости про layoffs. Предпочитаю делать свою работу и искать место, где хорошо. Если говорить о направлениях, куда я бы смотрел сейчас, – ML, NLP, AI engineering.

Такие навыки уже востребованы, потому что AI реально меняет производительность. Раньше home assignment без Claude я мог делать два-три дня. Сейчас с Claude похожую задачу иногда закрываешь за несколько часов. У меня был тест во французскую компанию. Я специально сделал эксперимент: дал задачу Claude и почти не смотрел на написанный код перед отправкой. Тест прошёл. Но это не означает, что любой новичок может сделать то же самое.

Я дал модели в качестве референса свои предыдущие домашние задания – код, который сам написал руками, понимаю и который уже успешно прошёл проверку в других компаниях. Модель получила стиль, архитектурные правила и примеры того, что я считаю хорошим решением. Просто написать «реши домашку» – совсем другая история.

Александр: Вы когда-то были Perl-разработчиком, а потом перешли на Go. Почему?

Евгений: Я был CTO, и в какой-то момент у компании возникла проблема: Perl перестал устраивать нас по нагрузке. Нужно было выбрать новый стек. Пробовали Java и другие варианты, в итоге я выбрал Go. Я тогда принимал техническое решение и сказал: переходим. За полгода переписали нужную часть системы на Go, были счастливы и ушли с Perl. Наверное, это ключевая причина, почему сегодня я гофер.

Александр: Какой стек вы бы считали наиболее перспективным для выхода на международный рынок сейчас и в ближайшие годы?

Евгений: Я не люблю предсказывать будущее. Это гадание на кофейной гуще. Предпочитаю говорить, что вижу прямо сейчас. На бэкенде хорошо продаётся Go. Python тоже. Есть Rust, там бывают очень хорошие деньги, но вакансий меньше и часто сразу ищут сильных senior-разработчиков. Junior и middle-позиций заметно меньше. Kraken, например, в какой-то момент искал Rust-разработчиков даже среди людей из других стеков, потому что нативных Rust-инженеров было недостаточно.

В .NET и Java лично я реже видел такие же рейты на чистой удалёнке. Возможно, потому что там больше enterprise, а enterprise чаще тянет за собой офис, гибрид и более консервативные требования безопасности. Отдельно – ML и NLP. Ещё одно направление – AI-first engineers: люди, которые умеют выстраивать AI-процессы внутри компании. Правда, по моим наблюдениям, таких специалистов пока часто выращивают изнутри. Это логично. Staff engineer уже знает процессы компании, bottlenecks, понимает, где AI действительно даст пользу. Человеку снаружи намного труднее за неделю разобраться во всей внутренней кухне и грамотно автоматизировать её.

Но появляются и отдельные роли, где как раз нужен человек, который приходит и помогает перестроить процессы вокруг AI. Если у вас есть опыт таких внедрений, кейсы и портфолио – это интересно рынку. Фронтенду, по моему ощущению, тяжелее. Особенно junior и middle. Часть работы, которую раньше делала команда, сегодня могут выполнить два сильных senior-разработчика с AI. Девопсы постепенно двигаются в сторону MLOps и поддержки AI/ML-инфраструктуры. Если не застревать только в старых pipeline и подходах, там перспективы есть. Про геймдев я не говорю – просто не моя область.

Александр: А веб-дизайнеры?

Евгений: Там похожая история. Сегодня бэкендер может открыть Claude или другой инструмент и собрать вполне приличный сайт. У меня junior-бэкендер без серьёзного опыта фронта за несколько дней делал сайты – и результат меня удивил. То же самое с дизайном обложек. Ещё недавно я сам платил дизайнерам за обложки YouTube и клуба, потому что генераторы не справлялись даже с нужным размером. Потом модели обновились, и качество стало совершенно другим. Сейчас значительную часть такой работы я генерирую и уже не вижу смысла отдельно за неё платить.

Это не значит, что дизайнеры исчезнут. Просто современному специалисту недостаточно «знать одну Figma». Нужно знать инструменты, уметь быстро собирать результат, возможно, понимать вайб-кодинг. При этом огромное количество бизнесов вообще не хочет самостоятельно разговаривать с GPT. Им всё равно, сделали вы обложку три часа руками или сгенерировали за пять секунд. Они хотят готовую работу. Поэтому ценность смещается от ручного действия к способности гарантированно выдать результат.

Среди направлений, на которые Евгений сейчас обращает внимание, – Go, Python и работа с AI.

AI заметно ускоряет рутину. Но проверить результат и понять, годится ли решение, по‑прежнему должен специалист.

Если снова стать джуном: сначала опыт, потом валютка

Александр: Представим, что вам снова 25 и профессиональный путь обнулён. С чего бы начали? Сразу пытались бы идти на зарубежный рынок или сначала набрали опыт в России? И какой стек выбрали бы?

Евгений: Если бы я был совсем джуном, первым делом постарался бы попасть в офис компании, а не на удалёнку. Обучение в офисе для новичка происходит эффективнее. Удалёнка всё-таки больше подходит опытным людям. Я бы старался получить любой коммерческий опыт. Какой конкретно стек? Наверное, попробовал бы выбрать что-то современное, но это не было бы единственным критерием. Мне важно остаться в IT, потому что я люблю компьютеры.

Был бы это backend, frontend или что-то ещё – уже второй вопрос. Главное – первая настоящая работа. И в идеале получить её честно. Так проще и приятнее. Если совсем не получается, тогда уже человек начинает искать другие способы пробиться через входной фильтр. Но я бы сначала шёл на российский рынок. Потому что одновременно получить первую работу, учить технический стек, работать в англоязычной среде и привыкать к другой культуре – двойной или даже тройной стресс.

Можно просто сгореть. На зарубежный рынок новичком я бы сразу шёл, если уже есть какие-то предпосылки: вы жили за рубежом, есть знакомые, родственники, хороший английский, понимание процессов. Или если вы психологически готовы постоянно фейлиться, вставать и идти дальше. Не все к этому готовы. Человек проходит десять собеседований, получает десять отказов – и руки опускаются.

Александр: Получается, нужна ещё и отдельная психологическая работа?

Евгений: Конечно. Нужно постоянно рефлексировать, записывать, пересматривать свои собеседования, находить gap и закрывать его. Не каждый способен делать это долго.

Новичку Евгений советует прежде всего найти настоящую работу и набраться опыта – не обязательно сразу за рубежом.

Отказы на собеседованиях неизбежны. Полезнее разбирать их причины, чем ждать момента, когда будешь готов идеально.

Накрутка опыта: где заканчивается маркетинг и начинается проблема

Александр: Давайте отдельно поговорим о накрутке опыта. В ваших словах несколько раз звучало: сначала старайтесь честно, но если не получается – ищите варианты. Как вы к этому относитесь?

Евгений: Спокойно, но здесь очень важен масштаб. Первые лет десять мне вообще не приходилось этим заниматься. Компании брали сами, собеседования были проще: иногда один этап – и оффер. Примерно в 2015 году я понял, например, что рынку нужен опыт AWS и GCP. Без этих слов некоторые компании словно вообще не замечали профиль. Я мог добавить себе такой навык и быстро его закрыть, потому что у меня уже был огромный фундамент: язык, базы данных, архитектура, коммерческие проекты.

Если вы немного усиливаете упаковку при очень хорошем базовом опыте – одна ситуация. Если накручиваете с нуля вообще всё – вы очень отважный человек. Потому что дальше всё равно придётся проходить интервью. Красивое резюме увеличивает вероятность первого контакта, но не заменяет способность отвечать на вопросы.

Александр: А если человек изначально рассуждает так: «Знаний у меня мало, но главное попасть в компанию, отработать два-три месяца, получить несколько зарплат, а потом пойду дальше»? Как вы к нему отнесётесь?

Евгений: Я стараюсь не судить людей. Я сам редко отказывался от офферов до того, как увидел компанию изнутри. Потому что HR на интервью иногда рассказывает одно, а вы приходите – внутри всё иначе. Например, в конце 2025 года я собеседовался в Deliveroo. На интервью обещали: «AI будет слева, справа, сверху, снизу, вы будете жить внутри AI». Пришёл – делаю обычный backend для мобильных приложений. Зарплата осталась та же – около £600 в день, – но опыта, за которым я шёл, не оказалось.

Если у вас одна работа, скорее всего, вы останетесь, потому что деньги нужны. Если проектов несколько, у вас появляется свобода. Можно сказать: «Нет, мне это неинтересно, я ухожу в другую компанию». Поэтому мне было бы лицемерно говорить, что человек никогда не имеет права быстро уйти.

Александр: Я скорее спрашиваю про человека, который изначально собирается «нагнуть систему».

Евгений: Всегда есть несколько сторон. Если я CTO или hiring manager, мне не нужен сотрудник, который точно не задержится, не обладает нужными навыками, будет ломать процессы и срывать сроки. С позиции компании ответ очевиден: нет. Если я ставлю себя на место кандидата, который хочет зарабатывать деньги, у него своя логика. Поэтому здесь всегда конфликт интересов. Нужно уметь посмотреть на ситуацию с обеих сторон.

Сильное резюме помогает попасть на собеседование, но там всё равно придётся отвечать за указанные навыки.

У работодателя и кандидата разные интересы. То, что выглядит удачной краткосрочной тактикой для одного, может обернуться потерями для другого.

Upwork или full-time: где на самом деле больше свободы

Александр: Как вы относитесь к Upwork, Fiverr и другим фриланс-биржам? Стоит сейчас тратить на них время или лучше сразу искать зарубежную компанию?

Евгений: Последний раз активно работал через Upwork примерно в 2019 году. Позже мой аккаунт заблокировали из-за связи с Россией – уже не помню, что именно стало триггером: карта или адрес. Я знаю людей, которые ради Upwork реально меняли страну, потому что у них там многолетняя история, рейтинг, отзывы, огромная клиентская база. Для такого человека аккаунт – актив, который стоит спасать. У меня этой зависимости не было.

Я когда-то пришёл на Upwork и почти сразу получил через него full-time-контракт примерно на $5000 с испанской компанией. Мы списались на площадке, потом перешли во внешний канал, подписали прямой договор – и для меня Upwork закончился. Если бы у меня был десятилетний аккаунт с сотнями клиентов, конечно, я бы относился иначе. Но сейчас мне проще, когда HR сами приходят в LinkedIn. На Upwork вы постоянно конкурируете и тратите внутренние токены площадки на отклики. Это совсем другая модель.

Александр: Но для новичка Upwork не проще? Биржа вроде бы берёт на себя часть ответственности.

Евгений: Я бы сначала разделил оплату за результат и full-time. Если на Upwork вы получаете деньги именно за выполненный кусок работы, риск в значительной степени на вас. Задача растянулась – ваши проблемы. На full-time деньги приходят каждый месяц. Даже если вы не закрыли спринт идеально, зарплата всё равно есть. С этой точки зрения full-time защищает сильнее. Фриланс особенно интересен, если вы умеете выдавать результат заметно быстрее рынка. Тогда за одинаковое время действительно можно заработать больше. Если вы средний разработчик, который хочет спокойно работать в комфортном темпе, я не уверен, что постоянная борьба за новые фриланс-заказы даст вам что-то полезное.

Фриланс даёт свободу, если умеешь быстро и стабильно сдавать результат. Полная занятость обычно предсказуемее по доходу.

Профили на Upwork и LinkedIn работают по‑разному. В обоих случаях репутация накапливается не за неделю.

Английский: никакого секрета, кроме полного погружения

Александр: Вы много говорите про английский. Как его улучшить до уровня, с которым уже можно выходить на международный рынок?

Евгений: Первое – преподаватель. И полное погружение. Когда в 2006 году у меня появился первый зарубежный контракт и стало понятно, что нужен английский, моим первым преподавателем была тётя моей жены. Она несколько лет преподавала в университете в Ирландии. Я приходил к ней домой, и с этого момента русский язык просто переставал существовать. Она могла сказать: Please put on the slippers – и дальше всё: просьбы, бытовые вопросы, объяснения, занятия – только на английском.

Вот это очень важно. Фильмы – на английском. Можно с субтитрами, но субтитры тоже английские. Вы должны слышать оригинальные голоса. Разговорные клубы – платные или бесплатные, неважно. Главное, чтобы вы реально разговаривали. Помню первую поездку в Брайтон. Компания пригласила меня примерно в 2007-2008 году, я был там всего три дня. В первый день понимал процентов тридцать. Постоянно просил говорить медленнее и повторять.

На второй день понимал уже 50-60%. На третий – около 80%. Когда мозг вообще перестаёт слышать русский, он невероятно быстро перестраивается. Но работает и обратный процесс. Возвращаетесь полностью в русскую среду – навык начинает уходить. Поэтому без ежедневных занятий, дейликов, фильмов, клубов, чатов и реального общения язык постепенно теряется.

Александр: А сколько времени требуется человеку, который приходит к вам почти без английского, прежде чем можно выходить на реальные интервью?

Евгений: Очень индивидуально. Нужно заниматься английским, подготовить инфраструктуру для поиска работы, привести в порядок LinkedIn, посмотреть реальные интервью на английском и понять: вы вообще понимаете, о чём говорят? Потом идёте на своё первое интервью и почти наверняка проваливаетесь. Это нормально. Главное – не упасть духом. Поняли пробелы, закрыли, пошли на второе. Срок очень зависит от занятости. Есть человек, который целый день работает в очень интенсивной российской команде. Он приходит вечером домой – и у него физически нет энергии ещё два часа учить английский и готовиться к зарубежному интервью.

Так проходит неделя, месяц. А есть люди с более свободным графиком. У нас был товарищ, который вышел на классные международные предложения примерно за два года. Но до этого у него уже был сильный российский трек, включая Big Tech и Авито. С таким фундаментом двигаться намного проще. В общем, нужны терпение, время, желание и мотивация.

Евгений учил английский не только на занятиях: главное изменение произошло, когда язык понадобился каждый день.

Неудачное первое интервью – ещё не диагноз. Оно показывает, что нужно подтянуть к следующему.

Как «палятся» параллельные работы

Александр: Были случаи, когда человека буквально ловили на параллельных удалёнках? Что чаще всего выдаёт?

Евгений: Один из самых частых кейсов – параллельные созвоны. Лучше так не делать. Люди иногда думают: «Это всего лишь дейлик, я подключусь сразу к двум». Но дейлик происходит каждый день. Рано или поздно на двух встречах одновременно зададут вопрос именно вам. И всё. Если пересечение случилось один раз за месяц, ещё можно как-то пережить. Но строить систему, в которой ежедневно идут два параллельных митинга, – плохая идея.

У меня были более смешные истории. Например, в Slack было несколько workspace и два коллеги с одинаковым именем Michael из разных компаний. Однажды я открыл не тот workspace и отправил человеку ссылку, предназначенную другой команде. К счастью, это была просто GitHub-ссылка, а не Jira-ticket с названием чужой компании. Я объяснил, что это pet-project. Повезло. Был случай, когда через одно агентство у меня оказалось два разных контракта.

Агентство поняло, что происходит, но поскольку я нормально выполнял работу и оно получало процент с обоих контрактов, вопрос фактически свёлся к: «А это у тебя просто еще один проект?» – «Да». – «Ну окей. Главное, ты же работу делаешь, все хорошо?» – «Да, делаю». – «Ну супер, все хорошо». Но был и менее удачный кейс у знакомого. Человек прекрасно работал одновременно в двух компаниях. В одной даже стал лидом. Потом одна компания купила другую. Во время объединения сравнили штатные списки и обнаружили одного человека сразу с двух сторон сделки.

Александр: И удалось объясниться?

Евгений: Нет. Уволили из обеих компаний. При том что с точки зрения результатов и обратной связи он хорошо выполнял работу и там, и там. Просто так сложились обстоятельства. Не повезло на самом деле.

Несколько работ чаще всего пересекаются не в коде, а на встречах, в переписке и доступах.

Даже если задачи выполнены хорошо, нарушение условий работодателя может закончиться увольнением.

AI делает сильного разработчика суперменом, а слабого – ещё слабее

Александр: Искусственный интеллект изменил разработку в лучшую сторону или разработчикам, наоборот, стало сложнее?

Евгений: Для меня – однозначно в лучшую. Представьте: вы двадцать лет пишете код. Одну и ту же функцию уже реализовали десятками способов на разных языках. Писать её руками в тридцать первый раз уже просто неинтересно. И появляется инструмент, который может сделать эту работу за вас. Нужно только объяснить, как именно. А я уже знаю, как объяснить. Вот это ключевое. Пять лет назад у меня не было выбора. Не существовало LLM, которой можно было отдать рутину. Мне приходилось самостоятельно проходить всю школу разработки.

Поэтому сейчас я смотрю на AI так: хорошего разработчика LLM делает суперменом, плохого – очень плохим разработчиком. Если вы не понимаете, что модель написала, не умеете оценить решение, не можете найти ошибку или направить её, ничего хорошего из этого не выйдет. Последние месяцы я практически не пишу код руками. Летом прошлого года сильно подсел на Cursor. Пробовал разные модели, понял, что мне хорошо подходят модели Anthropic, купил максимальную подписку. Потом упёрся в лимиты и перешёл напрямую на Claude, потому что за те же деньги получал больше.

Когда у меня была команда, одной подпиской активно пользовались несколько человек. Сейчас проектов меньше, хватает более простого тарифа. У меня до сих пор есть лицензия GoLand. Но я практически перестал открывать IDE для непосредственного редактирования. Код генерируется через AI, дальше я смотрю изменения, diff, проверяю, отлаживаю при необходимости. Роль изменилась. Я меньше набираю символы и больше управляю тем, что должно получиться.

В руках опытного разработчика AI экономит массу времени. Без понимания кода он, наоборот, может усугубить ошибки.

Евгений всё реже пишет каждую строку сам, зато больше времени тратит на постановку задачи, проверку и отладку.

Как должен выглядеть LinkedIn, чтобы рекрутер остановился на профиле

Александр: Давайте тогда ещё раз практически пройдёмся по LinkedIn. Что обязательно должно быть в профиле?

Евгений: Начинаем с title. В него выносим самые продаваемые skills. Найти их легко: открываете LinkedIn Jobs, смотрите вакансии по своему направлению и выписываете, какие навыки повторяются чаще всего. Полезно явно указать YOE – years of experience. Для контрактного рынка хорошо, если у вас пять и больше лет в профильном стеке. Не забывайте про AI engineering – разумеется, если действительно используете это в работе. Можно указать конкретные инструменты, например AWS Bedrock или другие решения, которые реально есть в ваших процессах.

Следующий момент – контакт. Рекрутеру должно быть максимально легко вам написать. Дальше локация. География сильно влияет на то, какие работодатели вас находят. У меня за последние годы было несколько разных европейских локаций, и поток сообщений менялся. Стояла Германия – писали активно. Англия – много гибридных вакансий. Португалия неожиданно дала много международных компаний, причём не обязательно португальских. Следующий блок – About.

Не делайте один бесконечный абзац. Разбейте текст. Представьте человека, у которого семь секунд, чтобы решить: писать вам или закрыть профиль. Фотография тоже важна. Почему-то некоторые опытные разработчики считают нормальным поставить котика или аниме. На мой взгляд, если вы продаёте себя как взрослого профессионала, нормальная фотография работает лучше. Background тоже может влиять на первое впечатление. Иногда даже простая эстетичная фотография с чашкой кофе создаёт ощущение, что у человека есть чувство вкуса.

Дальше skills. Заполняйте их тем, что реально встречается в вакансиях вашего стека. Skills есть и в About, и отдельно у каждого места работы. Сейчас большой тренд – метрики. Люди пишут: «Ускорил на 30%», «увеличил продажи», «снизил latency в два раза». Это полезно, но помните: на интервью вас могут спросить, как именно вы это измерили. Поэтому не нужно превращать каждый bullet в фантастическую историю успеха. Две-три сильные метрики – отлично. Миллионы пользователей, петабайты трафика, измеримое ускорение – если это реально было. Для lead или architect отдельно важны менеджерские и soft skills: как онбордите людей, работаете с неопределённостью, решаете конфликты. Чем выше уровень, тем меньше интервьюера интересует просто список технологий.

Александр: То есть за любое красивое утверждение могут попросить ответить?

Евгений: Конечно. Обычно HR особенно внимательно смотрит на последние пять-шесть лет и последние две-три компании.

Александр: А что делать хорошему разработчику, если все его компании неизвестны? Получается, бренд действительно настолько важен?

Евгений: Бренд притягивает внимание – это факт. Если стоит NDA или никому неизвестная компания, вероятность входящих сообщений ниже. Мне могут написать: «У вас Deliveroo, мы знаем их инженерную культуру». Одно название уже становится сигналом. У меня был кейс человека из клуба, который пытался понять, какие известные зарубежные компании максимально похожи на его реальный опыт по домену и стеку. Он описал GPT свои технологии, бизнес-домен и попросил найти компании с похожим профилем. Это, кстати, полезный способ именно для исследования рынка: вы начинаете понимать, какие бренды и отрасли ближе всего к вашим реальным компетенциям. Но если речь идёт уже о подмене реального работодателя в документах или резюме, это совершенно другой уровень риска.

Александр: Потому что могут сделать background check?

Евгений: Да. По моей личной статистике, background check всё ещё встречается далеко не в каждом контракте. Но если он начался, вас могут попросить доказательства. И тогда любое несоответствие становится проблемой. Поэтому я бы разделял маркетинговую работу над резюме и подделку подтверждений. Первое – нормальная часть поиска. Второе может закончиться отказом и более серьёзными последствиями.

LinkedIn должен быстро отвечать на вопросы рекрутера: кто вы, что умеете и какие результаты можете показать.

Красивые цифры в профиле имеют смысл, только если вы готовы объяснить, откуда они взялись.

«А с индийскими разработчиками вы не конкурируете?»

Александр: На Upwork и Fiverr очень много специалистов из Индии. На международном контрактном рынке вы не чувствуете ценовой конкуренции?

Евгений: В общении с HR мне ни разу не говорили: «Мы выбираем между вами и индийцем, который стоит в десять раз дешевле». Более того, огромное количество рекрутеров сами индийцы. Многие живут в Лондоне, Европе и работают с крупными международными компаниями. Поэтому для меня слово «индус» давно не является синонимом какого-то качества работы – ни плохого, ни хорошего.

Александр: Но человек из Индии действительно может предложить намного более низкую цену.

Евгений: Думаю, что на том рынке, о котором говорю я, вопрос не только в цене. Компании готовы платить деньги за качество. Они не обязательно пытаются найти самого дешёвого программиста на планете. Возможно, на массовом Upwork это чувствуется сильнее – я там давно не работаю. Но на моём контрактном рынке такой проблемы я практически не замечаю.

По опыту Евгения, на его уровне найма компании смотрят прежде всего на качество и надёжность работы, а не только на минимальную ставку.

Судить об инженере по стране происхождения бессмысленно. Гораздо важнее конкретные навыки и опыт.

Что происходит с карьерой после сорока

Александр: Разработчику всё равно приходится думать о возрасте. В 45-50 искать работу потенциально сложнее. Как вы сами представляете следующий этап?

Евгений: Именно поэтому сейчас я больше смотрю в сторону сообщества и клуба. Семь удалёнок я уже не тяну – прежде всего по здоровью. В ближайшем будущем вижу себя на одной интересной работе. Возможно, на двух контрактах. Три-четыре уже не хочу. Я почувствовал, что устаю. При этом клуб уже приносит мне доход, сопоставимый почти с несколькими контрактами. Чем больше внимания ему уделяю, тем больше он растёт. Работает связка: клуб, YouTube, контент. Чем больше хороших роликов, тем больше людей узнаёт о сообществе.

Наверное, ближайшее время буду балансировать именно так. Что дальше – не знаю. Я стараюсь заниматься тем, что интересно. В прошлом году сделал отдельный курс по Go и понял: постоянно жить в формате «делать курсы» мне не хочется. А клуб нравится. И я всё равно хочу оставаться внутри IT. Мне по-прежнему нравится ходить на интервью, решать домашки, проходить system design, технические этапы, разговаривать с CEO и менеджерами, получать офферы. Я от этого кайфую. У меня сейчас есть большая роскошь – возможность выбирать. У многих её нет.

Александр: А хобби есть?

Евгений: Такого одного хобби, которому посвящаю огромное количество времени, наверное, нет. Хожу в спортзал, иногда в бассейн. Сейчас важный проект для меня – сыну 15 лет, и он начал смотреть в сторону программирования. Он пока ещё во многом живёт в играх. Я себя в этом возрасте хорошо помню. У нас была Dendy. Родители прятали блок питания по квартире, я находил и всё равно играл. Даже записывал в отдельную тетрадку все игры, которые прошёл.

Сын сейчас примерно в этой точке, но постепенно начинает интересоваться программированием. Надеюсь, мы сможем что-то делать вместе. Этому хочется посвящать время. Плюс здоровье. Прогулки с собакой, спорт. Чем старше становитесь, тем сильнее понимаете, что здоровье само себя не поддержит. Мне скоро полтинник. Когда вам 44, внезапно выясняется, что восемнадцать было словно вчера. В восемнадцать я думал: в сорок жизнь уже закончена. А теперь понимаю – всё только начинается.

Александр: Деньги здесь помогают?

Евгений: Конечно. Что бы ни говорили, деньги решают очень много проблем. Не все – но очень много. С деньгами проще.

Сейчас Евгений хочет меньше контрактов и больше времени для клуба, семьи и самого себя.

Когда финансовые цели в основном достигнуты, приходится заново решать, на что тратить силы и время.

Что дать ребёнку, если сам двадцать лет строил карьеру в IT

Александр: Раз уж заговорили о сыне: куда вы его направляете? Что советуете учить, какой вуз выбирать, на что тратить время?

Евгений: Мне кажется, родители могут дать детям возможности и варианты. А выбирать всё равно будут они. Можно предложить футбол – ребёнок не захочет. Окажется, что ему ближе теннис. Потом попробует бассейн. Вы накидываете варианты и смотрите, что работает. По-моему, вся жизнь так устроена. Пробуете всё подряд, постепенно отметаете то, что не подходит, и оставляете то, что одновременно интересно и, в идеале, приносит деньги.

Чем больше вариантов человек попробует, тем быстрее найдёт себя. Сразу обнаружить «своё призвание» мне кажется почти невозможным – если только очень повезёт. Поэтому я не вижу смысла расстраиваться, если родитель решил, что ребёнок обязан идти в конкретную профессию, а ребёнок выбрал другое. Люди очень разные. У меня сын и дочь – дети одних родителей, а характеры абсолютно разные.

И ещё одна вещь. Когда у меня было семь удалёнок, я мог только мечтать о том, чтобы проводить больше времени с семьёй. Огромное спасибо жене: она фактически взяла на себя всю бытовую часть и видела, что я постоянно занят. Благодаря этому я мог работать и зарабатывать. Сейчас хочется часть времени вернуть семье.

Александр: Вы часто благодарите жену.

Евгений: Потому что понимаю: без неё я не был бы тем человеком, которым стал. Мне кажется, многие мужчины совершенно спокойно жили бы в пещере, спали на камнях – и считали бы, что всё нормально. Для меня жена – мотивация. Она показывает, куда двигаться и ради чего. Без неё, возможно, я бы до сих пор жил у родителей. Был бы компьютер – мне уже нормально. В быту я очень простой.

Жена однажды уехала и оставила мне в холодильнике еду, разложенную по дням: понедельник, вторник, среда. Она вернулась – еда стоит на месте. Я просто каждый день ходил в ближайшее кафе. Мне так было удобнее.

В выборе профессии для детей Евгений предпочитает давать попробовать разное, а не навязывать один путь.

За годами напряжённой работы стояла и поддержка семьи. Теперь ему хочется вернуть близким часть этого времени.

«У вас есть мечта?» – здоровье, семья и та простая вещь, к которой сложно прийти

Александр: Последний вопрос. У вас есть мечта?

Евгений: Я счастлив уже сейчас. Наверное, больше всего хочется как можно дольше не терять здоровье. После сорока это удивительная история. Вы вроде бы ничего плохого вчера не делали, не получили травму, не гуляли всю ночь, не пили – просто утром просыпаетесь, и внезапно что-то болит. Думаете: почему? А вот так теперь работает. Начинает садиться зрение. Ещё год назад было стопроцентным, а потом мелкий шрифт начинает двоиться. Надеваете очки – снова всё прекрасно.

И понимаете, что какие-то вещи неизбежны. Поэтому хочется максимально продлить нормальное состояние тела и головы. Я хожу к специалистам, занимаюсь восстановлением. Особенно это помогало во времена семи удалёнок. Хочется, чтобы друзья и родственники не болели. Чтобы с детьми всё было хорошо и они нашли себя. Старшей дочери уже двадцать. Она родилась, когда мне было 23. Так что в перспективе нескольких лет, возможно, превращусь из «IT Красавчика» в «IT Деда».

И в какой-то момент понимаете: счастье действительно находится в очень простых вещах. Но есть нюанс. К этой простоте сложно прийти. Счастье нужно строить, им нужно заниматься, в него приходится вкладываться.

Александр: Со стороны вы говорите об этом очень легко, но путь был совсем не лёгким. Вы боролись с заиканием, работали на нескольких проектах, доходили до семи удалёнок, годами строили карьеру на другом языке.

Евгений: Да. Путь точно сложный. К простым вещам иногда очень сложно прийти. Нужно работать. Стать профессионалом – условные десять тысяч часов. Кому-то понадобится меньше, кому-то больше, но работать всё равно придётся. Я не жалею о пути, который прошёл, и ничего бы не менял. Возвращаясь к началу разговора: нет ошибок. Но если вы постоянно сидите в своей зоне комфорта и никогда из неё не выходите, не удивляйтесь потом, когда в сорок лет окажется, что вам нечего вспомнить. Или не с кем.

В конце разговора Евгений возвращается к простым вещам: здоровью, семье и возможности выбирать, чем заниматься.

Его совет не изменился со времён первых контрактов: не застревать в ожидании идеальных условий, а пробовать и учиться по ходу.

Глоссарий

About – раздел LinkedIn, в котором специалист кратко описывает свой опыт, специализацию и профессиональную ценность.

AI engineering – инженерная работа по созданию продуктов и процессов с использованием моделей искусственного интеллекта.

AI-first engineer – не полностью стандартизированный рыночный термин для инженера, который изначально строит процессы и продукты с активным использованием AI-инструментов.

AI-агент – система на базе AI-модели, способная выполнять последовательность действий для достижения поставленной цели, а не только отвечать на отдельный запрос.

AWS Bedrock – сервис AWS для работы с генеративными AI-моделями.

AWS, Amazon Web Services – облачная платформа Amazon.

B2B, Business-to-Business – формат, в котором специалист оказывает услуги компании как отдельный бизнес или индивидуальный предприниматель, а не как штатный сотрудник.

Backend, бэкенд – серверная часть приложения и связанная с ней разработка.

Background check – проверка биографии кандидата: мест работы, документов, образования и других сведений в зависимости от требований работодателя.

Behavioral interview – интервью о поведении кандидата в реальных рабочих ситуациях: конфликтах, принятии решений, коммуникации, лидерстве и ответственности.

Big Tech – неформальное обозначение крупнейших технологических компаний и, шире, крупных технологических работодателей.

Bottleneck – узкое место процесса или системы, ограничивающее общую производительность.

Claude – семейство языковых моделей Anthropic, которое герой использует в разработке.

Codex – семейство инструментов и моделей OpenAI для задач программирования, упомянутое в разговоре как один из AI-инструментов разработки.

Compliance – соблюдение компанией внешних законов, санкционных ограничений, отраслевых норм и собственных внутренних правил.

Contractor, контрактор – специалист, работающий с компанией по контракту на оказание услуг. Контрактор может быть фактически занят full-time, но юридически не являться штатным employee.

Cursor – редактор кода с глубокой интеграцией AI-функций.

Daily, дейлик – короткая ежедневная встреча команды, на которой участники синхронизируются по текущей работе.

Deel – глобальная платформа для международного найма, контрактов и выплат, упомянутая в статье как один из вариантов работы с зарубежными специалистами.

DevOps – подходы и инженерные практики на стыке разработки, инфраструктуры, автоматизации и эксплуатации.

Diff – представление различий между двумя версиями кода.

Employee – штатный сотрудник компании.

Extension – продление действующего контракта на новый период.

Feedback, фидбэк – обратная связь после интервью, работы или другого профессионального взаимодействия.

Fiverr – международная онлайн-площадка для продажи и покупки фриланс-услуг.

Frontend, фронтенд – клиентская часть приложения, с которой непосредственно взаимодействует пользователь.

FTE, Full Time Employment – классическая полная занятость в штате компании.

Full-time – полная занятость. В статье термин используется как для штатной работы, так и для B2B-контракта с полной рабочей неделей.

GCP, Google Cloud Platform – облачная платформа Google.

GitHub – платформа для хранения Git-репозиториев и совместной разработки.

Go – компилируемый язык программирования, используемый в backend- и инфраструктурной разработке.

GoLand – IDE от JetBrains, предназначенная прежде всего для разработки на Go.

Hard skills – непосредственно профессиональные и технические навыки.

History of employment – история предыдущих мест работы кандидата.

Home assignment – тестовое задание, которое кандидат выполняет самостоятельно между этапами собеседования.

HR – специалист по найму и работе с персоналом. В контексте статьи – чаще рекрутер, который находит кандидата и ведёт его по первичным этапам найма.

HR screening – первичный разговор с рекрутером: опыт, мотивация, соответствие вакансии, деньги, локация и доступность кандидата.

IDE, Integrated Development Environment – интегрированная среда разработки.

KVM-switch – устройство, позволяющее управлять несколькими компьютерами с одного комплекта клавиатуры, монитора и мыши.

KYC, Know Your Customer – процедура идентификации клиента банком или финансовым сервисом и проверки происхождения и характера операций.

Legacy – существующий код, технологии или системы, которые продолжают использоваться, хотя могут быть построены на устаревших подходах.

LinkedIn – профессиональная социальная сеть и одна из основных международных площадок для поиска специалистов и работы.

LinkedIn Jobs – раздел LinkedIn с вакансиями.

LLM, Large Language Model – большая языковая модель, лежащая в основе современных генеративных AI-сервисов.

Milestone – важная контрольная точка проекта.

ML, Machine Learning – машинное обучение.

MLOps – инженерные практики, связанные с развёртыванием, эксплуатацией и поддержкой ML-моделей и инфраструктуры.

NDA, Non-Disclosure Agreement – соглашение о неразглашении конфиденциальной информации.

NLP, Natural Language Processing – технологии обработки естественного языка.

Notice period – срок между уведомлением об уходе или расторжении договора и фактическим окончанием работы.

Offer, оффер – официальное предложение работы или контракта от компании.

Payroll-платформа – сервис-посредник, через который международные компании оформляют и оплачивают работу сотрудников и контракторов в разных странах.

Perl – язык программирования, на котором Евгений работал в начале своей карьеры.

Pet-project – собственный учебный или экспериментальный проект разработчика, не обязательно связанный с коммерческой работой.

Pipeline – автоматизированная последовательность операций, например сборки, тестирования и развёртывания приложения.

Production, продакшен – рабочая среда, в которой продуктом пользуются реальные пользователи.

Python – язык программирования, широко используемый в backend, автоматизации, data science, ML и AI.

Rate, рейт – ставка специалиста. На контрактном рынке часто указывается за день или час работы, например €500 в день.

Reference – рекомендация или контакт человека, который может подтвердить опыт и профессиональную репутацию кандидата.

Roadmap – план развития продукта или проекта с основными направлениями и этапами.

Rust – системный язык программирования, ориентированный в том числе на производительность и безопасность памяти.

Skill – профессиональный навык или технология, указываемые в профиле и резюме.

Soft skills – навыки коммуникации, самопрезентации, переговоров, управления конфликтами и работы с людьми.

Sole trader – форма индивидуальной предпринимательской деятельности в ряде зарубежных юрисдикций.

Sprint, спринт – ограниченный период работы команды или, в трактовке героя, короткий цикл «подготовка → интервью → обратная связь → следующая подготовка».

Stack, стек – набор технологий, языков, фреймворков и инструментов, с которыми работает разработчик или команда.

Staff engineer – высокая индивидуальная инженерная позиция. Такой специалист обычно отвечает не только за код, но и за архитектуру, техническое направление, взаимодействие команд и сложные неопределённые задачи.

System design – собеседование или инженерная дисциплина, посвящённые проектированию архитектуры системы.

Title в LinkedIn – короткий профессиональный заголовок профиля, который видят рекрутеры в результатах поиска.

Upwork – международная фриланс-платформа для поиска заказчиков и исполнителей.

VPN – технология создания защищённого сетевого соединения, в том числе применяемая для доступа к рабочим ресурсам.

YOE, Years of Experience – количество лет профессионального опыта.

Вайб-кодинг – подход, при котором значительная часть кода создаётся AI по описанию задачи на естественном языке, а человек в большей степени направляет процесс, чем вручную пишет каждую строку.

Валютная удалёнка – удалённая работа на зарубежную компанию или клиента, при которой вознаграждение выплачивается в иностранной валюте.

Гофер – разговорное название Go-разработчика, происходящее от талисмана языка Go.

Оркестрация – управление взаимодействием нескольких компонентов, сервисов, моделей или агентов в едином процессе.

Ошибка выжившего – когнитивное искажение, при котором выводы делаются по успешным примерам без достаточного учёта тех, у кого аналогичная стратегия не сработала.